Эхо иркутской трагедии: в России чиновники не признают ни законов, ни приличий. Происшествия. Вести ПК

Расследование причин катастрофы вертолета, в результате которой погиб иркутский губернатор Игорь Есиповский, решили засекретить. Подписка о неразглашении информации взята со всех, кому было что-либо известно об обстоятельствах полета и трагедии.
Кто бы сомневался?! Непонятно только, почему на это вполне ожидаемое решение властей (правда, местных) ушло столько времени? За пять дней, что прошли с момента катастрофы, СМИ аккуратно разложили по полочкам все версии случившегося в Прибайкалье, опросили свидетелей, очевидцев и специалистов.
И какими бы, в конечном счете, ни были выводы специальной комиссии о причинах еще одного «вертолетного» ЧП с vip-персонами (например, неисправность техники), общественное мнение свой вердикт уже вынесло. И этот вердикт не имеет отношения ни к погоде, ни к техническому состоянию воздушного судна, ни к мастерству вертолетчика. Люди еще раз убедились: высшим чиновникам в России ни законы, ни общественное мнение не указ. Они без стеснения демонстрируют свои привилегии, собственное превосходство над простыми смертными и бравируют своим правом жить так, как хочется. Даже тогда, когда цена за браваду - собственная жизнь. О цене чужой жизни у нас уже давно никто не задумывается.
Следователи возбудили уголовное дело по части 3 статьи 263 УК РФ (нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного или водного транспорта). Ключевые слова здесь – «нарушение правил». Но в России так принято. Заградительные барьеры в виде законов и инструкций сооружаются для тех, у кого нет власти, административного ресурса и толстого кошелька. Если ты простой человек, туда не ходи, здесь не кури, тут не выступай, глаза не поднимай. Чуть что не так – специально обученные органы и фигурально, и буквально три шкуры с тебя сдерут: штрафы, увольнения, административные аресты…
Одним нельзя ничего, другим можно все. И эти другие могут себе позволить промчаться с ветерком по встречной полосе, построить на бюджетные деньги дом на Лазурном берегу, снести памятник истории и архитектуры, выселить из квартиры, уморить в камере предварительного заключения, слетать на охоту – хочешь на медведя, хочешь на горного барана. Ничего им за это не будет. И мы, простые граждане, об этом прекрасно знаем.
Сколько туману напустили власти после катастрофы 9 января этого года вертолета Ми-171 в Горном Алтае, когда в числе семерых погибших оказался полпред президента России в Госдуме Александр Косопкин (пусть земля им всем будет пухом). Имен не называли, подробностей не рассказывали, причину крушения скрывали.
Но безобразная правда выплыла наружу, и пришлось публично признать, что высокопоставленные чиновники вопреки всем запретам – законодательным и нравственным – охотились с вертолета на архаров, занесенных в Красную книгу РФ и международную Красную книгу. Любая охота на этот исчезающий вид категорически запрещена. Штраф за убитое животное по закону – 300 тысяч рублей! Этого не мог не знать вице-премьер Республики Алтай Банных, участвовавший в той злополучной охоте. Не мог не знать, что горные бараны – это священные и неприкосновенные животные для коренных алтайцев. Знал, но все равно делал. Потому что если бы не катастрофа, кто бы посмел ему сказать: «Анатолий, ты не прав». Кстати, по факту крушения на Алтае было возбуждено уголовное дело все по той же 263 статье УК РФ – «нарушение правил».
В 2002 году под Абаканом разбился вертолет Ми-8 с губернатором Красноярского края Александром Лебедем (погибли семь человек). И эта трагедия была окутана слухами, сплетнями, недомолвками. Почему? Да потому что и Александру Ивановичу правила были не указ. В 2003-м также на вертолете Ми-8 на Камчатке погиб сахалинский губернатор Игорь Фархутдинов и еще 20 человек. «Основная причина – отклонение от утвержденного маршрута полета», – заявил тогда председатель госкомисии, министр МЧС Сергей Шойгу. А позже добавил, что эти две катастрофы похожи. «Отклонение от маршрута» для Лебедя – это лететь в плохую погоду. «Отклонение от маршрута для Фархутдинова» – это вопреки опасности отправиться любоваться окрестными красотами.
В первые дни после происшествия в Иркутске должностные лица предпринимали отчаянные попытки сделать хорошую мину при плохой игре. По официальной версии, которую представил временно исполняющий обязанности главы региона Сергей Сокол, Игорь Есиповский разбился во время рабочей поездки, в ходе которой осматривал территорию особой экономической зоны туристско-рекреационного типа на Байкале. «На полет вертолета имеются разрешительные документы, он был сертифицирован и есть договор на обслуживание им правительства Иркутской области», – сказал он.
Уже через день в пресс-службе Министерства транспорта РФ эту информацию опровергли: разрешение на вылет не оформлялось. А еще – вертолет не проходил всех процедур предполетной подготовки, не было ни договора на обслуживание, ни уведомления местных авиадиспетчеров о предстоящем полете.
Наверное, поэтому вопреки давлению официальных органов в общественном мнении на первый план вышла не версия поломки вертолета Bell 407, ни версия теракта, ни версия плохой погоды, а версия о том, что Есиповский со спутниками летел на охоту.
Сегодня аргументов в ее пользу – более чем достаточно. Это и находящаяся неподалеку егерская база, где постоянно бывают чиновники и VIP-персоны. И открытый 24 апреля сезон охоты на бурого медведя. И «мутная» история с частным вертолетом, принадлежавшем то ли предпринимателю Шмакову из Подмосковья, то ли самому губернатору. И даже сертификат на право управления вертолетом, который, как говорят, Игорь Есиповский получил за три дня до полета.
А еще – странный для «рабочей поездки» состав делегации. Курировавший в сформированном в начале декабря 2008 года правительстве области правительственный блок – министерства, департаменты – Сергей Сокол никуда не полетел. А первый зам Михаил Штонда, отвечающий за работу аппарата, управления делами, представительства правительства Иркутской области в Москве оказался на борту (пилот и охранник в этой конфигурации не в счет). Неудивительно, что в СМИ появилась информация о погибшей девушке, имя которой не разглашается.
На месте крушения вертолета обнаружены три охотничьих карабина марки «Тигр» и патроны. Официальные представители правоохранительных органов в Иркутске, Новосибирске и Москве, как сообщают СМИ, не подтверждают, но и не опровергают этого факта. Они бы, может, и опровергли, да против очевидного не пойдешь. Но даже если принять во внимание аргументы других официальных лиц, что такое оружие необходимо при посещении заповедных лесов, версия «рабочей поездки» все равно укладывается каким-то не тем боком.
Сегодня уже известно, что трагедия произошла между половиной первого и часом ночи по местному времени 10 мая. Как сообщает «Интерфакс», время катастрофы установила комиссия МАК, завершившая работы на месте крушения. А это для блюстителей чистоты чиновничьего мундира и приверженцев сохранения «государственной тайны» еще хуже. Потому что если пару дней назад мы просто недоумевали, как может нормальный мужик, пусть и губернатор, затеять вечером 9 мая, наверняка после праздничного стола «рабочую поездку» куда бы то ни было, то теперь этому ночному полету на Байкал просто нет разумного объяснения. Кроме неразумного: прогуляться в праздничный день в хорошей компании.
Причинами катастроф, подобных иркутской, чаще всего официально называют человеческий фактор, подразумевая под ним ошибки пилотов. Но в подобном контексте «человеческий фактор» уже давно таковым не является. Не случайно пилот вертолета, в котором погиб Лебедь, намеревался подать апелляцию. Тахир Ахмеров обжаловал приговор Красноярского суда, которым был признан виновным в нарушении правил пилотирования воздушных судов и приговорен к четырем годам лишения свободы. Как стало известно из записи «черного ящика», именно губернатор Красноярского края настаивал на полете в плохую погоду. Рассказывали, что и губернатор Камчатки предложил своим попутчикам насладиться красотами вне объявленного маршрута.
На борту vip-вертолетов (да и самолетов тоже) давным-давно законом является не слово командира экипажа, а желание того, кто заказывает музыку, то бишь транспортное средство, чтобы подбросили до ближайшего охотничьего домика.
Говорят, в России строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения. Но бывают случаи, когда и рад бы исправить положение, да невозможно. Когда гибнут ни в чем не повинные люди – это трагедия. Когда гибнут люди в чем-то повинные – это тоже трагедия. На волне катастрофы под Иркутском стали звучать предложения об инициировании специальных законодательных актов, регламентирующих поведение vipov в воздухе. Не прокатит! Потому что невозможно отдельным законом запретить им летать куда угодно и когда угодно. Им нельзя запретить ездить по встречке. Нельзя запретить не уважать свой народ и законы, по которым предлагается этому народу жить. Можно только заставить. Да и то, если будет на это политическая воля.
Агентство национальных новостей